|
Комбинации ворот
Да и схему спуска, внутреннее его содержание, каждый специалист видит по-своему. Считают, что на Чегете нельзя проводить крупные старты, проложить классную трассу скоростного спуска. А я вижу ее. Дайте мне на лето студенческий отряд человек в сто, бульдозер, маленький экскаватор, трактор — и, не забыв о противолавинной защите, мы получим здесь трассу — любым иностранцам на зависть! Слаломные трассы тоже неповторимы. Их постановщики — квалифицированные и весьма ценные специалисты при организации любого турнира.
Автор трассы — это звучит гордо. Часто с просьбой составить свой «кроссворд» на снегу обращаются к заслуженным в прошлом спортсменам.
Слаломный частокол — это сочетание из различных комбинаций ворот: горизонтальных, вертикальных и косых — по отношению к склону; открытых, закрытых или слепых (оба древка как одно в створе взгляда) — по отношению к движению участника. «Змейки», «шпильки», «диагонали» — фигуры традиционные, они так или иначе обязательно включаются.
И без тени сомнений узнавал я, кто сегодня потрудился — австрийский тренер Фред Роснер или итальянский судья Отто Менарди. Это были мэтры слаломной режиссуры. Роснер ставил примерно на полтора десятка больше ворот, чем Менарди, и повороты у него были круче, полней и сложней. Зато Менарди очень тонко и умно расставлял флажки, обязывая при кажущейся свободе предельно точно совершать заходы в фигуры. В начале 70-х годов на международный турнир в Терскол прибыли швейцарец Бруггманн и Нойройтер из ФРГ — слаломисты с мировыми именами. Наши мастера были в полном сборе. Для мужчин я поставил трассу с хитринкой. Надеялся, что наши ребята справятся с каверзными участками.
И ошибся. Работая над скоростью, тренеры приучили своих воспитанников к простым, примитивным трассам, где не требовалось узких накатистых заходов, умения думать и точно выполнять намеченное. Нарушили суворовскую заповедь: тяжело в учении — легко в бою. А Бруггманн и Нойройтер раскусили мои «орешки» и обогнали ребят на три-четыре секунды. Разрыв огромный, ведь обычно у горнолыжников счет идет на сотые доли мгновения. Три секунды проигрыша в слаломе соответствует более 30 метрам (!) отставания на финише. Студент Московского авиационного института Толя Тормосин был единственным, кто порадовал. Думать умел и на студенческой скамье, и на горе. Бруггманн особенно поразил меня своим тонким, каким-то обостренным чутьем лыж. Если у лежащей на снегу лыжи один кант загружен чуть больше другого, то лыжа скользит по кривой и на снегу пишется дуга. Это ювелирная работа — накатисто поворачивать на плоско поставленных лыжах только благодаря неравномерной загрузке кантов. Расставляя ворота, я как минимум в двух местах рассчитывал на этот элемент высшего пилотажа, а по-настоящему исполнил его лишь Бруггманн. «Душой кривить я не привык — Слалом съезжаю напрямик».
|
|
|
| |
| |
